Неточные совпадения
Чичиков
не смутился,
выбрал другое время, уже перед ужином, и, разговаривая о том и о сем, сказал вдруг...
Но так как все же он был человек военный, стало быть,
не знал всех тонкостей гражданских проделок, то чрез несколько времени, посредством правдивой наружности и уменья подделаться ко всему, втерлись к нему в милость другие чиновники, и генерал скоро очутился в руках еще больших мошенников, которых он вовсе
не почитал такими; даже был доволен, что
выбрал наконец людей как следует, и хвастался
не в шутку тонким уменьем различать способности.
Не хлыснет прямо по спине, а так и
выбирает место, где поживее: по ушам зацепит или под брюхо захлыснет».
Так из просвещенья-то мы все-таки
выберем то, что погаже; наружность его схватим, а его самого <
не> возьмем.
И
выбрать вместо этого что же? — переписыванье бумаг, что может несравненно лучше производить ничему
не учившийся кантонист!» И еще раз дал себе названье дурака Андрей Иванович Тентетников.
Чичиков
не смутился. В третий раз
выбрал он время, уже после ужина, и сказал так...
Я утаил свое открытие; я
не хочу вынуждать у него признаний, я хочу, чтобы он сам
выбрал меня в свои поверенные, — и тут-то я буду наслаждаться…
Поймите, что если вы
не помиритесь, то я должна же
выбирать между вами: или вы, или он.
Тут вспомнил кстати и о — кове мосте, и о Малой Неве, и ему опять как бы стало холодно, как давеча, когда он стоял над водой. «Никогда в жизнь мою
не любил я воды, даже в пейзажах, — подумал он вновь и вдруг опять усмехнулся на одну странную мысль: ведь вот, кажется, теперь бы должно быть все равно насчет этой эстетики и комфорта, а тут-то именно и разборчив стал, точно зверь, который непременно место себе
выбирает… в подобном же случае.
Раскольников оборотился к стене, где на грязных желтых обоях с белыми цветочками
выбрал один неуклюжий белый цветок, с какими-то коричневыми черточками, и стал рассматривать: сколько в нем листиков, какие на листиках зазубринки и сколько черточек? Он чувствовал, что у него онемели руки и ноги, точно отнялись, но и
не попробовал шевельнуться и упорно глядел на цветок.
— О будущем муже вашей дочери я и
не могу быть другого мнения, — твердо и с жаром отвечал Разумихин, — и
не из одной пошлой вежливости это говорю, а потому… потому… ну хоть по тому одному, что Авдотья Романовна сама, добровольно, удостоила
выбрать этого человека.
— Одним словом, я выхожу за Петра Петровича, — продолжала Дунечка, — потому что из двух зол
выбираю меньшее. Я намерена честно исполнить все, чего он от меня ожидает, я, стало быть, его
не обманываю… Зачем ты так сейчас улыбнулся?
— Знаю и скажу… Тебе, одной тебе! Я тебя
выбрал. Я
не прощения приду просить к тебе, а просто скажу. Я тебя давно
выбрал, чтоб это сказать тебе, еще тогда, когда отец про тебя говорил и когда Лизавета была жива, я это подумал. Прощай. Руки
не давай. Завтра!
А сама-то весь-то день сегодня моет, чистит, чинит, корыто сама, с своею слабенькою-то силой, в комнату втащила, запыхалась, так и упала на постель; а то мы в ряды еще с ней утром ходили, башмачки Полечке и Лене купить, потому у них все развалились, только у нас денег-то и недостало по расчету, очень много недостало, а она такие миленькие ботиночки
выбрала, потому у ней вкус есть, вы
не знаете…
Выбрав все, даже выворотив карманы, чтоб удостовериться,
не остается ли еще чего, он всю эту кучу перенес в угол.
Остап, сняв шапку, всех поблагодарил козаков-товарищей за честь,
не стал отговариваться ни молодостью, ни молодым разумом, зная, что время военное и
не до того теперь, а тут же повел их прямо на кучу и уж показал им всем, что недаром
выбрали его в атаманы.
Конные ехали,
не отягчая и
не горяча коней, пешие шли трезво за возами, и весь табор подвигался только по ночам, отдыхая днем и
выбирая для того пустыри, незаселенные места и леса, которых было тогда еще вдоволь.
Так распоряжал кошевой, и все поклонились ему в пояс и,
не надевая шапок, отправились по своим возам и таборам и, когда уже совсем далеко отошли, тогда только надели шапки. Все начали снаряжаться: пробовали сабли и палаши, насыпали порох из мешков в пороховницы, откатывали и становили возы и
выбирали коней.
— Так, стало быть, следует, чтобы пропадала даром козацкая сила, чтобы человек сгинул, как собака, без доброго дела, чтобы ни отчизне, ни всему христианству
не было от него никакой пользы? Так на что же мы живем, на какого черта мы живем? растолкуй ты мне это. Ты человек умный, тебя недаром
выбрали в кошевые, растолкуй ты мне, на что мы живем?
Когда-то, о весне, зверями
В надсмотрщики Медведь был выбран
над ульями,
Хоть можно б
выбрать тут другого поверней
Затем, что к мёду Мишка падок,
Так
не было б оглядок...
Когда еще он однажды по обыкновению стал пенять на барина, что тот бранит его понапрасну за тараканов, что «
не он выдумал их», Анисья молча
выбрала с полки куски и завалявшиеся с незапамятных времен крошки черного хлеба, вымела и вымыла шкафы, посуду — и тараканы почти совсем исчезли.
Русский человек
выберет что-нибудь одно, да и то еще
не спеша, потихоньку да полегоньку, кое-как, а то на-ко, поди!
— Ты мети,
выбирай сор из углов — и
не будет ничего, — учил Обломов.
Зато после, дома, у окна, на балконе, она говорит ему одному, долго говорит, долго
выбирает из души впечатления, пока
не выскажется вся, и говорит горячо, с увлечением, останавливается иногда, прибирает слово и на лету хватает подсказанное им выражение, и во взгляде у ней успеет мелькнуть луч благодарности за помощь. Или сядет, бледная от усталости, в большое кресло, только жадные, неустающие глаза говорят ему, что она хочет слушать его.
Рек: «
Не без Божьего промысла
Выбрал ты дуб вековой,
Тем же ножом, что разбойничал,
Срежь его, той же рукой!
— Нет, без шуток, что ты
выберешь, то и хорошо. Я побегал на коньках, и есть хочется. И
не думай, — прибавил он, заметив на лице Облонского недовольное выражение, — чтоб я
не оценил твоего выбора. Я с удовольствием поем хорошо.
—
Не торопитесь, — сказал Корд Вронскому, — и помните одно:
не задерживайте у препятствий и
не посылайте, давайте ей
выбирать, как она хочет.
— Цена дорога, Платону
не выручить, Константин Дмитрич, — отвечал мужик,
выбирая колосья из потной пазухи.
— Митюхе (так презрительно назвал мужик дворника), Константин Дмитрич, как
не выручить! Этот нажмет, да свое
выберет. Он хрестьянина
не пожалеет. А дядя Фоканыч (так он звал старика Платона) разве станет драть шкуру с человека? Где в долг, где и спустит. Ан и
не доберет. Тоже человеком.
Но в глубине своей души, чем старше он становился и чем ближе узнавал своего брата, тем чаще и чаще ему приходило в голову, что эта способность деятельности для общего блага, которой он чувствовал себя совершенно лишенным, может быть и
не есть качество, а, напротив, недостаток чего-то —
не недостаток добрых, честных, благородных желаний и вкусов, но недостаток силы жизни, того, что называют сердцем, того стремления, которое заставляет человека из всех бесчисленных представляющихся путей жизни
выбрать один и желать этого одного.
Лицо его было некрасиво и мрачно, каким никогда
не видала его Анна. Она остановилась и, отклонив голову назад, на бок, начала своею быстрою рукой
выбирать шпильки.
Если бы я
выбирал одним разумом, я ничего
не мог бы найти лучше».
— Дарья Александровна, — сказал он, — так
выбирают платье или
не знаю какую покупку, а
не любовь. Выбор сделан, и тем лучше… И повторенья быть
не может.
Она
не успела и вынуть и так и привезла домой те игрушки, которые она с такою любовью и грустью
выбирала вчера в лавке.
Собрание открыл губернатор, который сказал речь дворянам, чтоб они
выбирали должностных лиц
не по лицеприятию, а по заслугам и для блага отечества, и что он надеется, что Кашинское благородное дворянство, как и в прежние выборы, свято исполнит свой долг и оправдает высокое доверие Монарха.
— Всё равно, вы делаете предложение, когда ваша любовь созрела или когда у вас между двумя выбираемыми совершился перевес. А девушку
не спрашивают. Хотят, чтоб она сама
выбирала, а она
не может
выбрать и только отвечает: да и нет.
Зная, что что-то случилось, но
не зная, что именно, Вронский испытывал мучительную тревогу и, надеясь узнать что-нибудь, пошел в ложу брата. Нарочно
выбрав противоположный от ложи Анны пролет партера, он, выходя, столкнулся с бывшим полковым командиром своим, говорившим с двумя знакомыми. Вронский слышал, как было произнесено имя Карениных, и заметил, как поспешил полковой командир громко назвать Вронского, значительно взглянув на говоривших.
Она видела, что сверстницы Кити составляли какие-то общества, отправлялись на какие-то курсы, свободно обращались с мужчинами, ездили одни по улицам, многие
не приседали и, главное, были все твердо уверены, что
выбрать себе мужа есть их дело, а
не родителей.
Кончив сонату, Катя,
не принимая рук с клавишей, спросила: «Довольно?» Аркадии объявил, что
не смеет утруждать ее более, и заговорил с ней о Моцарте; спросил ее — сама ли она
выбрала эту сонату или кто ей ее отрекомендовал?
«Да
не извольте
выбирать», — замечал дребезжащим голосом какой-нибудь посторонний, но раздражительный старичок, профессор из другого факультета, внезапно возненавидевший несчастного бакенбардиста.
Яков зарылся у себя в карманах, достал грош и наметил его зубом. Рядчик вынул из-под полы кафтана новый кожаный кошелек,
не торопясь распутал шнурок и, насыпав множество мелочи на руку,
выбрал новенький грош. Обалдуй подставил свой затасканный картуз с обломанным и отставшим козырьком; Яков кинул в него свой грош, рядчик — свой.
— А тебе говорят,
не забывайся… Как ты там барыне, по-твоему, ни нужен, а коли из нас двух ей придется
выбирать, —
не удержишься ты, голубчик! Бунтовать никому
не позволяется, смотри! (Павел дрожал от бешенства.) А девке Татьяне поделом… Погоди,
не то ей еще будет!
Показали других. Я наконец
выбрал одну, подешевле. Начали мы торговаться. Г-н Чернобай
не горячился, говорил так рассудительно, с такою важностью призывал Господа Бога во свидетели, что я
не мог
не «почтить старичка»: дал задаток.
— Вам было странно, — продолжал он, — что я
не требовал удовлетворения от этого пьяного сумасброда Р***. Вы согласитесь, что, имея право
выбрать оружие, жизнь его была в моих руках, а моя почти безопасна: я мог бы приписать умеренность одному моему великодушию, но
не хочу лгать. Если б я мог наказать Р***,
не подвергая вовсе моей жизни, то я б ни за что
не простил его.
Клим начал рассказывать
не торопясь, осторожно
выбирая слова, о музеях, театрах, о литературных вечерах и артистах, но скоро и с досадой заметил, что говорит неинтересно, слушают его невнимательно.
Вечерами Самгин гулял по улицам города,
выбирая наиболее тихие, чтоб
не встретить знакомых; зайти в «Наш край» ему
не хотелось; Варавка сказал о газете...
— Послушай, — прервал ее Самгин и заговорил тихо, поспешно и очень заботливо
выбирая слова: — Ты женщина исключительно интересная, необыкновенная, — ты знаешь это. Я еще
не встречал человека, который возбуждал бы у меня такое напряженное желание понять его…
Не сердись, но…
Он, должно быть, неумный, даже хорошую жену
не мог
выбрать, жена у него маленькая, некрасивая и злая.
«Арестуют… Черт с ними! Вышлют из Москвы,
не более, — торопливо уговаривал он себя. —
Выберу город потише и буду жить вне этой бессмыслицы».
«Красива, умела одеться, избалована вниманием мужчин. Книжной мудростью
не очень утруждала себя. Рациональна. Правильно оценила отца и хорошо
выбрала друга, — Варавка был наиболее интересный человек в городе. И — легко “делал деньги”»…